Главная - Уголовное право - Читают ли вообще уголовные лела судьи

Читают ли вообще уголовные лела судьи


Читают ли вообще уголовные лела судьи

Татьяна Меркушева: «Случайному человеку стать судьей сложно»


03.04.2006 Facebook 0 Twitter 0 ВКонтакте 0 Одноклассники 0 WhatsApp 0 Viber 0 Поделиться 0 03.04.2006 Заместитель председателя Красноярского краевого суда по уголовным делам В любой демократической стране – и Россия не исключение – существует четкое разделение властей. Первая ветвь власти – законодательная, вторая – исполнительная. Но если депутаты и чиновники то и дело дают интервью и мелькают на экранах телевизоров, то представители третьей ветви – судебной – о своей работе рассказывают нечасто.

Наш сегодняшний собеседник – заместитель председателя Красноярского краевого суда по уголовным делам Татьяна Меркушева.

Тема разговора – процессы, имеющие большой общественный резонанс.

Дела, за которыми люди следят с неослабевающим интересом, были и будут всегда. Причем задолго до вынесения приговора каждый из нас для себя определяет, кто виновен, а кто нет.

Соответственно, хочется знать, насколько решение суда совпадет с твоим собственным мнением. Если совпадет – «суд был честным», если нет – «предвзятым». Накал страстей подогревают журналисты, и у любого СМИ – своя точка зрения на происходящее.

Татьяна Федоровна, как остаться объективным в том море субъективной информации, которая окружает судью? Кроме прессы, есть родственники подсудимых и потерпевших, которые умоляют, клянутся, плачут. У проблемы объективности два аспекта.

Первый – эмоциональный. Это могут быть слезы, могут быть истерики, обмороки. Были случаи, что подсудимые прямо в зале суда раздевались или вскрывали себе вены.

Страсти накаляются, возникают конфликты, в этот момент подключаются средства массовой информации – и тогда такое может начаться.

Второй аспект – профессиональный. Судья, что бы ни происходило, обязан рассматривать дело объективно, не реагируя ни на какие проявления чувств.

Есть уголовное дело, есть те обстоятельства, которые необходимо исследовать и вынести по ним решение.

Если судья понимает это и не позволяет себя поддаться общему ажиотажу, то все в порядке.

Эмоции отходят на второй план. Они даже не раздражают – просто отвлекают.

И отнимают время. Я была председательствующим судьей в процессе по делу Струганова, и поднявшаяся шумиха привела только к одному: процесс очень сильно затянулся и вместо двух-трех месяцев шел десять. Больше никаких последствий она не имела. Зачем нужен был ажиотаж? Рядовое уголовное дело, обычный подсудимый.

Как по любому делу, требовалось тщательно исследовать доказательства обвинения и защиты.

И жаль, что уходило время на эмоции сторон. Внесли свою лепту и СМИ. Что же мы делали?

Вот представьте: я – профессиональный судья. Мне поступило дело в 13 томов, которое я изучила тщательнейшим образом.

Я несколько месяцев работала в процессе, выслушивала показания свидетелей и потерпевших, и честно говоря, долгое время так и не могла понять: что же произошло, виновен Струганов или нет? Может, я его оправдаю по предъявленному обвинению или по какому-то из пунктов обвинения – я еще не знаю. Но вот приходит журналист, и, посидев всего лишь на одном из заседаний около часа, пишет статью.

А в ней: «Струганов невиновен! Доказательств нет!» Я – судья, который обладает практически всем материалом, – я еще не сделала никакого вывода, а здесь – пожалуйста.

Решение мне давалось непросто. Не потому, что это был Струганов.

Для судьи неважно – кто это, Иванов, Петров, Сидоров.

Важно понять, совершил ли человек то, в чем его обвиняют, или нет.

А для этого надо взвесить все, что предлагают стороны.

Пусть сначала прокурор докажет свою позицию, а потом адвокаты – свою.

И если поддаться эмоциям, то рассмотреть дело невозможно. Возможно, журналист, написавший статью, надеялся, что она каким-либо образом повлияет на ход процесса.

Напрасно надеялся. Я знаю, что этот человек не обладает ни тем объемом информации, который необходим для рассмотрения дела, ни профессионализмом, а значит, его мнение для меня не имеет никакого значения. Хорошие адвокаты прекрасно понимают, что нагнетание страстей ни к чему не ведет.

Как работает, например, Генрих Падва?

Когда он принимал участие в проходивших в Красноярске процессах, он спокойно озвучивал свою точку зрения. И подкреплял ее показаниями свидетелей и документами. Потом обосновывал свою позицию прокурор.

Разве это плохо? Это настоящая состязательность, как и должно быть в суде. Но когда защитники вместо доказательств начинают безосновательно кричать: «А-а-а, тут все заинтересованы! Куплены! Тут всё решено заранее!.», судье, как лоцману, приходится лавировать в этих криках, пытаясь выудить из них хоть какое-то рациональное по существу дела зерно: ага, вот здесь он сказал об обстоятельствах преступления, и это могут подтвердить такие-то свидетели, а здесь может быть нарушена процедура обыска, а значит, его результаты действительно не имеют силы.

Допустим, преступника задержали ночью. Зимой. В тайге. На сто верст – ни одного понятого. Есть требования уголовно-процессуального кодекса, который регламентирует порядок проведения следствия и порядок добывания доказательств.

Если процедура нарушена, то они признаются недопустимыми. В этом плане позиция защиты всегда выгоднее позиции обвинения. К примеру, прокурор говорит:

«У обвиняемого изъято из квартиры орудие преступления»

и предъявляет оружие.

А адвокат возражает: «В протоколе исправлена дата. Была одна цифра, непонятно какая, ее зачеркнули и другими чернилами написали другую. Неизвестно, был ли вообще обыск и когда он проводился».

Вызываем понятых – почти всегда это случайные люди, профессиональных понятых у нас нет.

Начинаешь расспрашивать человека, а он: «Да мне сказали вот здесь расписаться, я и расписался. Не помню, когда это было, и видел я что-то или нет». В итоге доказательства признаются недопустимыми. Но ведь тогда преступник может уйти от наказания? Я считаю, что такой строгий подход оправдан. Нельзя позволить нарушать закон при добывании доказательств, иначе можно приговорить невиновного.
Нельзя позволить нарушать закон при добывании доказательств, иначе можно приговорить невиновного.

Откуда судья знает, добросовестный следователь попался или нет? Если адвокат утверждает, что протокол составлен с нарушениями, судья должен исследовать его и вынести решение. Нужны ли здесь крики и истерики?

Конечно, нет. Но, может, такую тактику выбирают специально? К сожалению, многие адвокаты считают, что так надо.

Подобное поведение рассчитано не на судью, а на публику. Адвокат хочет показать своим клиентам, как старательно отрабатывает гонорар и яро борется за их права.

Понятно, в жизни бывает всякое и иногда сдержать эмоции не получается, особенно родственникам потерпевших – где-то переждешь, где-то перерыв объявишь, чтобы успокоились.

Непонятно другое – зачем саботировать процесс? Чего хотят этим добиться? Чтобы я вынесла неправильное решение? Это совершенно бесперспективно.

Возможно, хотят дискредитировать суд, чтобы потом при рассмотрении кассационной жалобы было больше шансов для оправдательного приговора.

Ничего подобного. Представьте, судья Верховного суда получает не только 13 томов дела – но и 12 томов протокола заседания, в которых в общей сложности лишь два-три тома того, что имеет непосредственное отношение к делу. Точно так же среди скандалов и конфликтов ему потребуется выискивать информацию по существу. Время затянется, а на решении не скажется.

Насколько на принятие решения влияет ваше личное отношение к обвиняемым? Нравится, не нравится человек. Перед судьей за то время, пока он рассматривает дело, проходит вся жизнь подсудимого.

В первый день видишь в нем только человека, которого обвиняют в убийстве. Потом, когда больше узнаешь, может возникнуть сочувствие. Чем отличается профессиональный судья от присяжных?

Он понимает, что смягчить приговор можно, но от наказания преступник в любом случае не должен уйти. Каким бы хорошим человек ни был, как бы его ни загнала в угол жизнь, но есть некие границы, которые в любом случае преступать нельзя. С одной стороны, судья должен быть принципиальным, а с другой стороны – гуманным.

Тем более что ситуации бывают разными. Одно дело, когда человек возвращался вечером с работы домой, и его убили.

И совсем другое, когда погибший и подсудимый, допустим, вместе выпивали, а потом потерпевший набросился на него с ножом. Конечно, личность подсудимого учитывается при назначении наказания, но она не может послужить поводом для оправдания. В повседневной жизни судьи тоже малоэмоциональны?

Это обычные люди, которые живут в одном мире вместе со всеми. Точно так же у них есть друзья и знакомые, есть семьи и дети, за которых они переживают.

И все-таки, мне кажется, требования к судьям должны быть выше, чем к обычным людям. Они и так выше. У нас очень сложная процедура назначения. Во-первых, должно быть высшее юридическое образование.

Обязательно иметь как минимум пятилетней стаж работы в юриспруденции. Возраст – не меньше 25 лет. Положительные характеристики.

Положительные результаты психологического тестирования.

Потом надо сдать экзамен по праву – в экзаменационную комиссию, кроме судей, входят также преподаватели университета, и отбор очень строгий. Затем заключение дает квалификационная комиссия. И лишь после одобрения кандидатуры в администрации президента, президент издает указ о назначении на должность судьи.

И лишь после одобрения кандидатуры в администрации президента, президент издает указ о назначении на должность судьи.

Случайному человеку попасть сюда сложно. Как вы относитесь к судам присяжных? Это очень интересная процедура, хотя сказать, что она имеет только плюсы или только минусы, нельзя.

В крае суды присяжных начали работать с 2003 года, и, на мой взгляд, достаточно успешно. Наши заседатели – люди сознательные, и выносят вердикты в соответствии с тем, что происходит в процессе.

Это не помощники судьи, у них своя функция. Я не имею права советоваться с ними или указывать им на их ошибки.

Но если заседатели вынесут вердикт «виновен», а я считаю, что человека нужно оправдать, я могу распустить коллегию.

Если же присяжные признают обвиняемого, в отличие от судьи, невиновным, то распустить их он не вправе. Вот вам и аудитория для адвокатов. Совершенно верно. В этой ситуации состязательность процесса очень ярко выражена.

Дело слушают 12 присяжных, которые не должны знать право, им представляются только фактические обстоятельства; прокурор и адвокат должны доказать им свои позиции. Но на присяжных-то шумиха в прессе наверняка сильно влияет.

Действительно, они склонны поддаваться эмоциям, в то время как профессиональный судья с ними справляется.

Забывать об этом нельзя. Что делать в таком случае? Пример для наглядности. В боксерском бою участвуют двое спортсменов, а судья судит. Имеет ли право рефери на ринге вмешаться в поединок? Конечно, нет. Имеет ли право кто-то со стороны, из публики, подойти и ударить одного из боксеров? Тоже нет. Так и здесь. Проинформировать о процессе можно, но категорически недопустимо, чтобы СМИ уподоблялись «кому-то из публики» и давали свои комментарии по поводу виновности или невиновности.
Тоже нет. Так и здесь. Проинформировать о процессе можно, но категорически недопустимо, чтобы СМИ уподоблялись «кому-то из публики» и давали свои комментарии по поводу виновности или невиновности.

Тогда в дело вступают не морально-этические принципы, а Закон, запрещающий так делать. Многие присяжные – пенсионеры, они привыкли верить газетам и телевидению, и любой журналистский материал может повлиять на их решение. Но, с другой стороны, я понимаю, что невозможно создать вокруг заседателей полного вакуума.

И каждый раз, обращаясь к присяжным, судья им говорит: «Уважаемые присяжные! Не обращайте внимания на информацию, опубликованную в СМИ, которая связана с тем делом, по которому вам предстоит вынести свой вердикт.

Если что-то дойдет до вашего слуха, прошу не реагировать на это – это не доказательство вины и не доказательство невиновности.» Беседовала Дина Зверева Facebook 0 Twitter 0 ВКонтакте 0 Одноклассники 0 WhatsApp 0 Viber 0 Поделиться 0 0

Новости

Илья Уткин Больше 15 лет Илья работает адвокатом, сотрудничает с «Русью Сидящей». Он защищает в том числе людей, которых преследуют по политическим мотивам: представлял интересы задержанных на протестных митингах, в том числе и Ольги Лозиной — девушки с самой известной фотографии с митинга 26 марта 2017 года; участвовал в деле Ольги Романовой (активистки «Артподготовки»).

Илья Уткин рассказал о том, как работают судьи, о чем они думают, о чем не думают, и о том, почему вас, скорее всего, не возьмут в судьи, и оправдательного приговора у вас тоже не будет.

Я хочу стать судьей. Что мне для этого нужно сделать? Получить юридическое образование, потом наработать пятилетний стаж. У меня уже к 25-тилетию был стаж 5 лет.

Я со второго курса университета работал. Первое мое место работы — Московский Индустриальный банк. Через год я оттуда ушел и стал замдиректора по правовой работе в местной нефтяной фирме.

И потом уже потом стал судьей.

Вот у меня есть образование, теперь мне нужна пятилетняя практика. Где? Формально нужно 5 лет практики в любой юридической организации.

Виды юридических должностей указаны в каком-то специальном списке. Есть специальные должности, которые считаются юридическим стажем.

Надо понимать, что есть трудовой стаж, а есть юридический стаж. Например, работа следователем входит в юридический стаж, а работа опером (оперативным работником – прим.ред) — нет.

И даже в судах у одних секретарей работа входит в стаж, а у каких-то — нет.

У меня есть пять лет стажа, я беру документы и прихожу в судебный департамент. От чего теперь зависит, буду я работать судьей или нет?

Процедура такая: сдается экзамен, квалификационная коллегия рекомендует вас на вакантное место. После этого ждете указ президента, который можно ждать годами. Указ подписывается президентом, с этого момента можно приступать к работе судьи.

Судебный департамент выносит соответствующий приказ. Если мы говорим про мирового судью, то тут все быстрее, потому что здесь мы обходимся без президента.

Вас утверждает областное собрание депутатов.

Скорость этого бюрократического движения зависит от того, есть ли у меня связи?

Я рассказал про формальную сторону. На самом деле, все выглядит так. На вакантное место квалифколлегия рекомендует того, кто договорился с председателем суда.

Даже если мы говорим про мирового судью, все равно их курирует председатель районного суда. И он решает кадровые вопросы — с кем он будет работать, а с кем он не будет работать.

Договорился — это дал денег? По-разному бывает. Я вот с севера, у нас, по крайне мере, в мои годы вопросы не решались за деньги. Там другая система: «Ты — мне, я — тебе».

Старая, советская. Ну и председатель суда тоже думает: зачем брать того, кто не будет работать, либо будет работать плохо? Сама система не позволяет такого. Потому что если судья косячит, будут всякие проблемы с отчетностью, по голове получать при этом будет председатель суда.

Ольга Лозина Может ли быть так, что у судьи нет юридического образования, и он занял должность, потому что обладает какими-то связями?

Рекомендуем прочесть:  Изменения удо в 2022 2022 году

Нет, такого быть не может. И, кстати, насчет кандидатов на должность судьи. Страшную тайну открою. Кроме всех тех формальных нюансов о практике и образовании, есть еще один пункт, неформальный, закрытый, который изложен в закрытом указании Верховного суда. Как вы думаете, что там? Что-нибудь о том, что этот человек благонадежный.

Откуда это берется? ФСБ? Справка из ФСБ о лояльности, о пригодности к этой должности. Это естественно. А еще что? Подсказка.

У каждого судьи есть персональное дело, где лежит вся информация об этом судье. Переворачиваем последний лист, на корочке в конце видим конверт, он всегда запечатан, работники судебного департамента не могут прочитать, что там.

Открыть его могут только члены квалифколлегии, председатель областного суда, ну или Мосгорсуда. Что в конверте? Какие-то инциденты, которые подрывают репутацию этого благонадежного человека?

Это все справки ФСБ-шные, это и так есть. Рассказываю. Есть специальная методика.

Все судьи и кандидаты в судьи на два дня освобождаются от работы и проходят тесты.

Абсолютно все психофизиологические тесты в психоневрологическом диспансере, куча методик, куча программ. От IQ до развития личности и стрессоустойчивости.

Полная характеристика личности.

Ты фактически голый там. Мне, кстати, психолог, с которым я проходил тесты, сразу сказал, что мне не быть судьей. Среднестатистический судья. Какие у него цели, чего он боится?

Что это за человек, чего он хочет?

Когда человек идет на работу в судьи, когда он молодой, у него есть какие-то амбиции. А когда он поработал в этой системе и вошел в номенклатуру, когда у него есть какая-то карьера, у него резко меняется мировоззрение. Его уже мало интересует понятие справедливости, все сжирают такие понятия как отчетность, материальная заинтересованность.

Чтобы сделать карьеру, как я уже говорил, нужно, чтобы отчеты были правильные.

В отчетах у судьи всего два критерия — это сроки рассмотрения дел и процент утверждаемости обжалованных решений и приговоров. То есть чем больше вышестоящая инстанция отменила решений и приговоров судьи, тем хуже для судьи.

Причем это не обязательно отмена приговора, сюда входит все — фактически любые изменения.

Так вот человек, который попадает в эту систему, делает карьеру, начинает думать о том, как бы у него эта карьера получше сложилась и как бы поменьше было всяких проблем. На карьеру влияет классность.

Вот у меня 5-ый квалификационный класс, меньший.

И вот чем выше у тебя класс, тем больше надбавка к заработной плате. Класс присваивается квалификационной коллегией. Квалификационная коллегия, которая рассматривает персональное дело судьи, которому присваивается очередной класс, проверяет все — отчеты, жалобы в квалифколлегию. Если хорошие отчеты и минимальное количество жалоб или жалобы необоснованные, присваивают класс, и это ступенька для карьерного роста.
Если хорошие отчеты и минимальное количество жалоб или жалобы необоснованные, присваивают класс, и это ступенька для карьерного роста. Могут перевести в областной суд – это хорошее повышение.

Я знаю человеческие трагедии, когда человека не брали в областной суд по каким-то своим соображениям.

Так вот, если человек хочет занять какое-то место, какая тут справедливость, какие тут понятия, какие человеческие судьбы?

Уже нет этого всего. То есть стремление к справедливости есть только сначала?

У некоторых. Нюанс. Это зависит от того, откуда человек приходит.

Если человек пришел из системы — бывший следователь, прокурорский работник — он уже готов к карьерному росту в суде.

Это уже для него фактически почетная пенсия. Суд — это лишь одна из составных частей существующей системы.

Просто в суд сейчас уже попадают люди, готовые для этой системы. Поэтому адвокатов в судьи не берут.

Мы можем испортить отчетность.

Я был как раз из молодых, амбициозных, верящих в справедливость.

Сейчас мне не стыдно об этом сказать. Но как только я вынес оправдательный приговор, причем я оправдательный приговор вынес не потому, что мне так захотелось, а потому что судебный департамент впервые вновь назначенным судьям раздал методички, где были пропечатано, когда и какие приговоры мы должны выносить, чтобы мы ничего не накосячили.

Но как только я вынес оправдательный приговор, причем я оправдательный приговор вынес не потому, что мне так захотелось, а потому что судебный департамент впервые вновь назначенным судьям раздал методички, где были пропечатано, когда и какие приговоры мы должны выносить, чтобы мы ничего не накосячили.

И там был один оправдательный приговор, подходящий под то правонарушение, которое я рассматривал. Я точно так же вынес приговор, оправдал.

Апелляция благополучно отменила его, человека осудили. Я потом писал на имя председателя областного суда объяснительную — как так вышло, что я вынес оправдательный приговор.

А я не мог сослаться уже на методичку, я бы выглядел идиотом.

Илья Уткин и Ольга Лозина в Тверском суде г.Москвы От каких факторов зависит решение, которое вынесет судья? По уголовному или по гражданскому делу? По уголовному. Ну, тут все решено и все понятно.

Во-первых, приговор должен быть обвинительным. У меня друзья, судьи, которые проработали очень продолжительное время, в приватной беседе говорили:

«Представляешь, я даже не знаю, как пишется “оправдательный приговор” я ни разу в жизни не выносил такой»

.

Это говорят судьи с каким приблизительно стажем работы? Не меньше 10-ти лет. И это судьи кассационной инстанции.

Это судьи областного суда. Судьи, которые сделали карьеру. Откуда спускается решение по данному конкретному делу? Ниоткуда. Никогда. За исключением каких-то больших политических процессов — ну, естественно, у меня таких не было в производстве как у судьи.

Как у адвоката были, конечно.

Решения не спускаются так. Для этого существует система обжалований и система отчетности. То есть вот я судья, я рассматриваю дело, понимаю, что нужно оправдывать. Что я должен сделать? Оправдать?

Но я знаю, что тогда прокуратура напишет представление, и вышестоящий суд отменит мой оправдательный приговор. А чтобы обосновать, почему человека нужно здесь осудить и на сколько осудить, мне нужно ломать голову. Но я знаю, что любая сторона по большому делу будет обжаловать мое решение.

Что я сделаю? Я схожу в вышестоящую инстанцию, где есть куратор, и поговорю, что мне лучше сделать, услышу совет, и так и сделаю.

То есть оно не сверху вниз идет, оно идет снизу вверх. Есть областной суд, у областного суда в подчинении районные суды области.

В областном суде сидят кураторы-судьи, которые курируют эти районные суды. Судьи идут и советуются. Они могут и свое решение вынести, но тогда не факт, что в следующий раз посоветоваться пустят, и отношения точно испортятся.

И чтобы было неповадно, отменят не только это решение, но и еще три решения этого судьи за год. И премии лишат, и квалкласс он получит не через год, а через три.

Это четко отлаженная система. Это такая вертикаль, которая даже в армии не снилась. И, кстати, есть нюанс. Если приговор написан правильно, а в вышестоящем суде считают, что завышена или занижена мера наказания, они не будут отменять приговор только на этом основании.

А на каком основании они могут его отменить? По неправильному применению норм процессуального и материала права.

По самой санкции — нет. Есть такая установка, которая на совещаниях часто озвучивалось: «нет, мы не будем отменять приговор, если там чуть больше, чем надо.

Или если там надо было условку (условный срок – прим.ред.), а человек получил реальный срок».

Это уголовные дела. А по административным делам как это работает? Там все проще. По крайне мере, в мои годы, потому что административка даже не входила в отчетность, нам было наплевать на нее.

Сейчас, говорят, эти дела в отчетность включили, но они никак ни на что не влияют. Зачем тогда сотням задержанных сейчас присуждают штрафы, арестовывают?

Это политика. А если у меня административное судопроизводство, не политическое, у меня есть шансы на какое-то справедливое разбирательство? Конечно. Как минимум, есть статья в КоАП, которая малоприменима, но я ее применял.

Можно вообще от наказания по административному делу освободить в связи с малозначительностью деяния.

И эти неполитические административные дела судья реально изучает? Да. А уголовные изучает? Изучает. Нужно же приговор написать такой, чтобы его не отменила вышестоящая инстанция.

И, в зависимости от того, как работает апелляционная инстанция, кто-то делает маленькие по объему приговоры — чтобы меньше ошибок сделать, а кто-то, наоборот, подробно расписывает. Заканчивается судебное заседание, суд удаляется в совещательную комнату, якобы выносить приговор.

Что судья делает в этой комнате перед тем, как выйти и огласить этот приговор? Печатает его? Чай пьет? Все, что угодно. У моих друзей в арбитражном суде был такой случай.

Совещательной комнаты в том арбитражном суде не было, и люди, пока судья принимает решение, выходят в коридор. В 11 прошло заседание, сидят, ждут, когда судья выйдет и огласит.

Обед наступил, идет время, уже смеркается. Потом люди начали уходить, а судья все не выходит и не выходит. И люди такие:

«Что ж там такое за дело-то, что так такое решают-то, в чем там суть проблемы?»

.

Открывается дверь кабинета, судья выходит в дубленке, в шапке, видит людей и говорит: «А я все думал, что я забыла сделать». Это реальный случай. Как судьи ночью спят? Отлично. От такой загрузки. У меня бывало, что я спал по 3-4 часа.

Потому что мало того, что ты рассматриваешь дела, нужно еще когда-то успеть эти отчеты проверить, протоколы подписать, мотивированные решения написать.

Я домой ехал, у меня весь багажник автомобиля был забит делами.

Может ли быть так, что судья по уголовному делу выносит абсолютно правосудное решение?

Все без исключения приговоры, которые остались в силе, правосудные.

Все, как один. Неправосудное — это отмененное решение.

Это в законе так. Я не об этом. Я говорю об объективно справедливых приговорах.

Бывает так, что все инстанции между собой посоветовались и пришли к выводу: этого человека не сажать, он невиновен. Вот такими категориями вообще никто не мыслит. Если, конечно, кто-то не попросил за этого человека.

Судьи рассуждают, как математики: приговор устоит или не устоит.

А как обычно просят? По принципу «ты — мне, я — тебе».

Так было у меня на севере. Тут, может, уже и по-другому.

И они не будут просить оправдать, они попросят не сажать, если есть возможность.

Илья Уткин читает лекцию на ШОЗ в Воронеже Из вашей практики – в процентном соотношении сколько более менее справедливых приговоров вы вынесли?

Я, может быть, неправильный судья и неправильный адвокат.

И неправильный юрист. А может быть, я просто юрист, который перемолот системой, но я не мыслю такими категориями.

Есть какие-то отдельные категории дел, в которые судьи вчитываются, особенно внимательно их рассматривают? Все индивидуально. Я могу рассказать два случая, которые мне в душу запали.

Есть дела, которые потрясают. Первое дело. Как-то в местную контору залез парень, вытащил что-то оттуда на крыльцо и сел ждать милицию.

Милиция приехала, повязала его, привезли ко мне уже с оформленным делом по уголовке, по краже.

И он меня попросил дать ему реальный срок, потому что ему есть нечего. И сказал, что если вы мне сейчас дадите условный срок, я у вас прямо здесь что-нибудь украду и все равно посадите. Вот какое решение тут выносить судье?

Мне, в мои 25-26 лет. Светлана, какое вы решение примете? Ну любые гуманитарные миссии тут будет звучать бессмысленно Никто не будет этим заниматься.

С чего бы я этим стал заниматься. Мне нужно вынести обвинительный приговор — либо такой, либо такой. Другого от меня никто вообще не требует.

Ну, срок тогда, раз ему нечего есть? Чему там научат, в тюрьме? Воровать? Не работать же научат. Если вы не вынесете, будет какой-то другой судья, который вынесет.

Раз этот парень так хочет сесть.

Ну я вот срок дал. Но минимальный.

Компромисс с совестью. Второй случай.

Женщине вменялось оставление в опасности. Мамаша годовалого ребенка в мороз на Крайнем Севере оставила в неотапливаемой квартире и ушла бухать. Соседи выломали дверь, ребенка спасли.

Причем я, когда шел в зал, услышал, что адвокаты говорят этой мамаше:

«Тут все нормально будет, вы ранее не судима, по такой статье реальные сроки не дают»

. А я был зол. Само дело для меня было психологически тяжелым: у меня только дочка родилась, а тут такое. И я приговорил подсудимую к реальному сроку.

Не знаю, что больше повлияло — само деяние или то, что адвокаты ей говорили. Вы сказали «компромисс с совестью». У судей есть такое понятие как компромисс с совестью?

Да откуда это все? Даже компромиссов с отчетностью не бывает. Отчетность превыше всего. То есть никакой рефлексии нет?

Нет. Ну, я тут за себя говорю. У меня никогда не было ничего.

То есть вы выходили из зала суда и не думали, что, может быть, не надо было ему такой срок давать… Знаете, о чем я думал? Я думал: «Блин. Сколько мне это все еще писать».

Вот эта единственная мысль, которая все три года внутри меня сидела. Описывать эти решения. Знаете, какие дела бывают в Холмогорах?

Два соседних участка, между ними забор. Забор от старости упал. Я год рассматривал, в какую сторону поднимать забор. Мои три года в судействе были настолько насыщенными, что я как никто понимаю фразу «Кто в армии служил, тот в цирке не смеется».

Столько видел. Расследовали дело о вандализме.

Подростки на кладбище играли и несколько могил побили. Ну и следователь в качестве вещдока догадался сломанный крест приобщить к материалам дела. Выезд был ночью, все процессуальные действия провели, и следователь уехал отсыпаться.

А опера ему принесли этот крест, прислонили к двери и написали: «Следователю такому-то».

Утром люди приходят, видят крест. Они скинулись и оплакивали следака. Всех интересовали только подробности – то ли сам, то ли его.

Удостоверение судьи Ильи Уткина О чем думает судья во время судебного заседания? От дела зависит. Иногда реально слушаешь, а иногда все стороны, включая судью, занимаются имитацией бурной деятельности. И всем все понятно. Даже подсудимому.

Опишите идеальный день судьи. Утром прискакиваю. Секретари уже на месте, потому что им много всего писать – за меня в том числе, я на них внаглую перевалил очень большой объем работы.

С 9 до 10 кучу документов просматриваю, готовлюсь к первому судебному заседанию.

Первое судебное заседание у меня, как всегда, самое сложное. И понеслось. И эта свистопляска.

Нет. Идеальный день. А они все одинаковые.

Это звонки из судебного департамента, районного или областного суда, это рассмотрение дел. Ну, это кавардак. И во сколько вы уходите с работы? Когда как. Я старался уехать пораньше, но я брал домой работу.

Мировой суд – это самая жуткая категория судов, потому что там и уголовка, и гражданка. Я, чтобы расслабиться, на несколько дней в месяц назначал только заседания по расторжению браков. Вроде по расписанию дел много, а по факту делать не много.

Какой у судей нелюбимый тип адвокатов? Меня всегда раздражали «кивалы», которые говорят, что все «на усмотрение суда».

Как судьи относятся к грамотным адвокатов?

Нормально. Как правило, судьи показывают, кто здесь царь горы, если такой адвокат приезжает. Я одному адвокату, который приехал из Архангельска, сразу за неуважение к суду штраф влепил.

Потом, когда сам стал адвокатом, мы с ним подружились. Можете привести в пример решение судьи, которое вас поразило, которое вам запомнилось?

Любое. Нет. Почему? Потому что я знаю судейскую кухню и уже давно ничему не удивляюсь. Почему отменили решение по Дмитриеву?

Статистика. Хотели бы когда-нибудь вернуться работать в суд? Точно нет. Я не просто не хочу работать в суде, я не хочу работать с этой судебной системой в принципе. Потому что у меня нет удовлетворения от этой работы уже давно.

Что нужно, чтобы изменить в нашей стране судебную систему, я не знаю. Причем если даже суд в нашей стране будет идеальным, я тоже не хочу туда возвращаться.

Почему? В 25 судьей становиться легко. Нет жизненного опыта, и ты думаешь, что ты готов. А сейчас мне 42, и я не готов стать судьей.

Ну и из-за моего опыта работы все может скатиться туда, откуда мы так хотим уйти – руки-то помнят. Светлана Осипова

Бастрыкин и уголовная ответственность судей — взаимно допускаемый произвол

Курс валют предоставлен сайтом 2020-03-15T17:35:00+03:00 2020-03-15T18:11:50+03:00 https://echo.msk.ru/blog/zlatoalex/2389363-echo/ https://echo.msk.ru/files/3137987.jpg Радиостанция «Эхо Москвы» https://echo.msk.ru//i/logo.png Алексей Златкин https://echo.msk.ru/files/3137987.jpg 17:35 , 15 марта 2020 В настоящий момент появилась инициатива передать полномочия о возбуждении уголовных дел в отношении всех судей непосредственно в ВККС минуя региональные ККС, что из этого следует. Проблема уголовной ответственности судей заключается в их особом положении как высшего звена в системе правоприменения, когда надзора за самими судьями уже не остается.

То есть, при решении вопроса об их ответственности возникает вопрос о балансе принципа независимости и в то же время гарантиях ответственности.

Так как, с одной стороны ответственность судей не может находится на усмотрении органов, занимающих позицию стороны судебного процесса по роду своей деятельности, то есть следственных органов и прокуратура, как сторона обвинения. В противном случае над головой судьи всегда висел бы дамоклов меч уголовного преследования за неправосудные решения.

А с другой стороны, если оставить решение вопроса об уголовном преследовании только на усмотрение органов судейского сообщества, то это в силу корпоративной солидарности вообще исключает какие-то гарантии их ответственности. На практике же, хотя судьи и являются юридически независимыми, с соответствующими гарантиями возбуждения уголовного дела только по решению квалификационных коллегий, но все равно имеют исключительно обвинительный уклон при рассмотрении уголовных дел. Как же это достигается можно рассмотреть на примере хотя и гражданского дела, но по сути процедуры рассмотрения вопроса о правонарушении со стороны судьи, дает определенное представление.

Дело в том, что при вынесении решения судьей Сыроватской Р.Р., которым был удовлетворен иск Кирилловой И.В. к Мархасаевой Д.В. о восстановлении срока принятия наследства на недвижимое имущество, апелляционной инстанцией были установлены определенные нарушения.

Данное дело было рассмотрено в отсутствии не извещенного надлежащим образом ответчика, а потом были предприняты меры для того, что бы ответчик не смог подать апелляционную жалобу на данное решение в срок.

И несмотря на это судья в последующем отказала в восстановлении этого срока. Апелляционная же инстанция своим определением установила, что согласно почтовым идентификаторам в деле содержатся фабрикованные материалы почтового уведомления ответчика и высылки ему решения, а так же его получения с подделанной подписью. То есть, на лицо признаки состава преступления, предусмотренного статьей 305 УК РФ— вынесение заведомо неправосудного решения и 292 УК РФ— служебный подлог.

Однако ККС Иркутской области вообще не нашла никаких нарушений со стороны судьи, несмотря на то, что факт вынесения незаконного решения при заведомом неизвещении ответчика и включения подложных материалов в дело о его извещении, установлен определением областного суда и не может быть оспорен. Сейчас направлено заявление руководителю Следственного комитета Бастрыкину А.И.

о возбуждении уголовного дела. Который учитывая существующей уголовно-процессуальной процедуры должен для этого получить сначала согласие как раз той ККС, которая уже не нашла в действиях указанной судьи каких-то нарушений закона.

Получается абсурдная ситуация, которая может быть разрешена при возникновении спора в порядке иерархической подчиненности, то есть путем обжалования в Верховный суд РФ.

И уже имеется, хотя и очень немногочисленная, практика Верховного суда РФ по такой категории дел. Так имеется определение судебной коллегии Верховного суда от 9 декабря 2013 года № 24-ДП13-9, которым установлена законность возбуждения уголовного дела в отношении судьи, по указанию которого в протокол судебного заседания были внесены недостоверные сведения об участии сторон в деле и проведенном судебного заседания, чего не было, несмотря на что иск был удовлетворен. Проблема в том, что данное определение ВС РФ вынес по надзорному представлению генерального прокурора, а не следователей, которые наоборот прекратили дело по формальным основаниям.

В этом и состоит основная причина безответственности судей, которая кроется в том, что добиваться их ответственности могут на самом высшем уровне только высшие должностные лица следственных органов. Сами же простые граждане просто лишены такой законной возможности.

Получается ситуация, когда для того что бы самим творить безнаказанный произвол судьи должны допускать произвол следственных органов, то есть круговая порука. Передача же полномочий на дачу согласий о возбуждении уголовных дел непосредственно в ВККС вроде бы упрощает процедуру, но ничего принципиально не меняет.

В таком виде сама система ответственности судей требует принципиального пересмотра. Сейчас вот даже руководители высших судебных органов начали публично требовать уважение к судьям и судебной системе.

Я в таком случае могу привести только цитату из письма самой пострадавшей от судебного произвола: «Я гражданка России.

В силу обстоятельств вынуждена была столкнуться с судебной системой России.

Такую гниль я не ожидала увидеть в структурах, которые созданы для защиты прав граждан России.

Мне стало непонятно как такое возможно и страшно, что судебная система России, одним из основных принципов которой должно являться ПРАВОСУДИЕ, которое является одним из основ государства, настолько преступна, что в здании суда подделывают документы и подписи, подобно криминальным подворотням. Как можно доверять после этого судебной власти России?» 12.06 08.06 10.06 14.06 11.06 13.06 09.06 07:30 14.06 09.06 13.06 08.06 10.06 09.06 14.06 11.06 09.06 13 июня: поздравить с днем рождения… (можно выбрать до трех человек) () 13.06 09.06 14.06 00:00

Можно ли выиграть уголовное дело в суде?

С советских времен судебное разбирательство по уголовным делам в нашей стране отличается выраженным обвинительным уклоном. С принятием нового Уголовно-процессуального кодекса РФ и провозглашением принципов состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе ситуация несколько изменилась, но ненадолго.В настоящее время данные принципы по-прежнему существуют, но, как правило, лишь в форме деклараций.Часто мы видим рекламные заявления адвокатов по уголовным делам, например, такие: «100 % гарантия успешного результата!», «99 % выигрышных дел», «Развалю уголовное дело в суде» и т.п.Это все ложь.Во-первых, никто вам не может дать какие-либо гарантии результата по уголовному делу, поскольку решение о судьбе лица, привлекаемого к уголовной ответственности, будет принимать суд.

И зачастую это решение не совпадает с желанием подсудимого и с позицией его защитника.Во-вторых, понятие выигрышного дела в уголовном процессе весьма условно.Например, государственный обвинитель просит суд признать подсудимого виновным в совершении преступления и назначить ему наказание в виде реального лишения свободы. Судья в свою очередь назначает подсудимому условное наказание.Это выигрышное дело или нет?С одной стороны, да, так как осужденный остался на свободе, а ведь мог отправиться в колонию.С другой стороны, теперь у него есть судимость, а также ряд ограничений, которые не дадут ему полноценно жить как минимум на период испытательного срока. Не говоря уже о том, что если осужденный нарушит исполнение возложенных на него ограничений, условное наказание может быть заменено ему на реальное лишение свободы.В результате человек несколько лет может ходить под «дамокловым мечом», что не совсем корректно называть успешным результатом по делу.

Хотя, если сравнить данный расклад с времяпровождением на зоне, то он, несомненно, более привлекателен.При этом большинство адвокатов по уголовным делам сойдутся во мнении, что такое дело является выигрышным, и без колебаний включат его в эти пресловутые 99 % успешных дел.«Выигрышность» уголовного дела также во многом зависит от отношения подсудимого к своей вине.Если подсудимый признает свою вину в совершении преступления, то назначение ему судом условного наказания, несомненно, является выигрышем. Если же подсудимый заявляет о своей невиновности, единственным успешным итогом дела в подобной ситуации можно считать постановление судом оправдательного приговора или прекращение уголовного дела.К сожалению, суд первой инстанции крайне редко встает на сторону подсудимого в случае непризнания им своей вины.Если судья при ознакомлении с делом увидит, что в ходе расследования были допущены серьезные нарушения закона, он скорее вернет данное дело прокурору, чем будет рассматривать его и выносить решение в пользу подсудимого.

Так он снимет с себя ответственность за «косяки» следствия и избавится от необходимости выносить оправдательный приговор.Если же суд принимает дело и рассматривает его по существу, это обычно заканчивается вынесением обвинительного приговора, иногда практически под копирку с обвинительным заключением.Нередко в ходе судебного разбирательства по уголовному делу судья оказывает на подсудимого и его защитника неприкрытое давление.В запущенных случаях судья полностью встает на сторону обвинения, а иногда и вовсе подменяет собой государственного обвинителя. Например, пугает подсудимого предстоящим серьезным наказанием, задает наводящие вопросы свидетелям, направленные против подсудимого, не предоставляет защитнику достаточно времени для ознакомления с материалами дела, отказывается приобщать к делу доказательства защиты и пр.В такой ситуации даже опытные граждане, находясь на скамье подсудимых, теряются и не могут полноценно себя защитить.

Помочь здесь может только квалифицированный и независимый , способный эффективно выполнять свои обязанности даже в условиях жесткого противостояния с судом.Если суд выносит приговор с нарушением закона, не в пользу подсудимого, на такой приговор необходимо подавать жалобу. В процессе обжалования незаконного приговора выиграть уголовное дело возможно.Вышестоящие судебные инстанции более самостоятельны в принятии самых разных решений, поэтому здесь чаще встречаются случаи переквалификации, смягчения наказания и даже прекращения уголовных дел.Если у осужденного и его защитника есть доказательства серьезных нарушений, допущенных следствием и судом, обоснованные аргументы о необходимости переквалификации статьи или прекращения уголовного дела, шансы добиться успеха в судах апелляционной или кассационной инстанций возрастают.К сожалению, в стадии кассации судьи наделены правом отказывать в удовлетворении любой жалобы без назначения ее рассмотрения в судебном заседании. Вместе с тем, если следовать определенным правилам и грамотно , можно убедить суд согласиться с вашими доводами и выиграть уголовное дело.Но для этого нужно заранее заложить прочный фундамент под дальнейшее обжалование и зафиксировать свою позицию еще в суде первой инстанции.

Несмотря на противостояние суда, следует заявить все необходимые ходатайства и приобщить их в письменной форме к материалам дела, задать необходимые вопросы свидетелям, представить суду железные аргументы, подтверждающие позицию стороны защиты, тщательно подготовить защитительную речь для выступления в прениях.В общем, надо спокойно и последовательно гнуть свою линию и идти до конца.

И тогда выигрыш уголовного дела может стать реальностью.

Судья, которому грозит дело о взятке, доверил ВС РФ свою личную тайну

Верховный суд РФ признал законным согласие ВККС на возбуждение уголовного дела в отношении бывшего судьи Лыткаринского городского суда Сергея Котова. Следственные органы намерены инкриминировать ему получение взятки от адвоката (ч.

6 ст. 290 УК РФ). По просьбе судьи рассмотрение его административного иска прошло в закрытом режиме.

Котов пришел на слушания в ВС в хорошем строгом костюме темных тонов и в сопровождении двух представителей — подмосковного адвоката Галины Барановой и практикующего юриста Елены Лихотниковой. И сразу же предложил перевести процесс в закрытый режим.

— В зале присутствует, я так понимаю, пресса? У меня ходатайство… — Позвольте, я, Ваша честь! — перебила своего доверителя Баранова.

— Поскольку при рассмотрении дела будут затрагиваться обстоятельства, касающиеся частной жизни, у нас истец является физическим лицом, поэтому мы просим рассмотреть дело в закрытом режиме и удалить слушателей.

— А с какой частной жизнью связаны обстоятельства?

— поинтересовался судья административной коллегии ВС Вячеслав Кириллов. — В отношении него планируется осуществление уголовного преследования, он имеет право закрыть информацию, пока преследование не осуществляется, уголовное дело не возбуждено, вопрос не решен, — пояснила адвокат.

— Тем более что в прессе информация излагается как уже о совершенном преступлении им, а у нас виновность лица определяет только суд.

— Хорошо, а при рассмотрении дела в ВККС заседание было закрытым? — продолжил Кириллов. — Позвольте, я дам пояснения, я присутствовала, — подключилась Лихотникова. — При проведении заседания в ВККС не был оглашен ни состав присутствующих членов коллегии, ни то, что присутствуют посторонние лица, поэтому в той ситуации мы не предполагали даже, что будут представители прессы.

Мы узнали об этом уже из публикации. Представитель ВККС Светлана Филипчик не увидела причин для закрытого судебного разбирательства, но оставила решение вопроса на рассмотрение суда. Таким же образом поступили представители СКР Наталья Карпова и Дмитрий Куприянов.

— Заседание будет проведено в закрытом режиме. Но пресса имеет право присутствовать на оглашении резолютивной части, — тут же огласил решение Кириллов. При этом он сослался на ходатайство и заявление Котова,

«что будут оглашены какие-то сведения, составляющие его личную тайну, связанную с его личностью судьи и гражданина Российской Федерации»

.

Слушания за закрытыми дверями длились более часа. ВС отказал Котову в удовлетворении иска.

Решение не вступило в законную силу и может быть обжаловано в апелляционной коллегии ВС. Как L.R, в апреле этого года ВККС дала согласие на возбуждение уголовного дела в отношении Котова. В январе этого года судья был задержан с поличным при получении 1,3 млн рублей от адвоката.

По версии следствия, он обещал помощь по уголовному делу о незаконном обороте наркотиков.